Каждый раз, когда вижу Коджо, помимо волны радости, где-то в глубине просыпается крошечная нотка расизма. И умирает, когда мы пожимаем руки. У него одно из таких рукопожатий, которые принято считать приятными: сухое, теплое и крепкое. Мне хочется чаще жать ему руку. Потому что он охуенный. И потому что это подавляет мои расисткие чувства. Наверное, по этой же причине я старюсь обниматься с Сельсой почаще. Я пытаюсь задавить в себе жалкие остатки расизма, которые все еще есть, увы. Но исламофобию никто не отменял.